На углу двух глухих переулков стоит ветхая будка с колоннами и куполом — парадный фасад тут контрастирует с облезлыми стенами, жестяной алебардой у колонн и громадными калошами будочника Мымрецова. Он — «неспособный», солдатская изгой-полуидиот, лишённый ума и души, заклеймённый военной муштрой, слепо выполняет только две функции: «тащить» и «не пущать» — сводить людей с места и не допускать движения туда, куда они стремятся. Его мрачная фигура, любовь к махорке, привычка тайно копить пятачки и странные молитвы о возвращении «к своим» составляют загадку; доминирует в нём одно — религия шиворотов, внимание к изнанке жизни.

Через серию эпизодов показана провинциальная жизнь: бытовые драки, семейные трагедии, нищета и пьянство. Мымрецов вмешивается в быт: тащит прачку, останавливает дебоши, сопровождает сыщика в ночлежный дом, где оживают голод, холод и презрение к нищим; иногда его решимость тает, когда «шиворот» оказывается отсутствующим. В будке собирается разношёрстная публика — старики, музыканты, нищие; тут же родится свадебная сцена с жалкой музыкой, пьяным кондитером и униженной невестой. Оркестр из безработных музыкантов, их разговоры о достоинстве искусства и нужде — ещё один штрих к картине разложившегося общества.

Текст рисует сатирический, конфликтный портрет провинции: жестокость и бесчеловечность соседствуют с жалостью и смирением, служебная власть превращается в фарс, а будка — микрокосм, где повторяется всё общественное и человеческое низменное.