Рассказ представляет собой серию взаимосвязанных бытово‑социальных зарисовок, объединённых критикой мелких и крупных форм общественной несправедливости и нравственного опустошения. Автор начинает с камерной сцены в каюте парохода «Окунь»: разговоры пассажиров вокруг буфетчика раскрывают общественные представления о наказании, виновности и судьбе случайных жертв. Буфетчик как народный тезис: «невиноватого наказывать нельзя» — даёт повод для цепочки примеров, где формальная кара и практика правосудия расходятся.

Через рассказы персонажей раскрываются разные типы человеческого поведения: молодой работник Михайло, «убивший» подлеца при охране дров и впоследствии оправданный; аптекарь и ошибочно обвинённый Лаптев; купец‑гигант, которого толпа почти лишила рассудка и имущества; «живорезы» и военные — символы обывательской равнодушной жестокости. Центральная тема — конфликт между формальной «машиной» институтов и конкретным человеком: прежде чем наказать, надо разобраться; официальная бумажная логика часто губительна в быту.

Раздел «Опустошители» развивает идею общественного паразитизма: на примере ремесленного училища показано, как благие начинания превращаются в источник личного обогащения попечителей; «антракт» между благословенным началом и позорным концом демонстрирует системную работу мелких интересов, которые подменяют общую цель частными выгодами. Автор подчёркивает роль обывателя — не только как жертвы, но и как соучастника: он боится нравственных обязательств, предпочитая «фатерную» (домашнюю, узколичную) логику, что делает его готовым оправдать любое насилие ради собственной выгоды.

В последующих главах показаны деревенские механизмы подозрительности и «негласного надзора»: чужого «литератора» быстро определяют как «барина», и даже формальная предосторожность превращается в повсеместное наблюдение; эпизод с фальшивым «агентом» иллюстрирует, как бюрократическая немощь и страх дают простор мошенникам. «Свои средства» — мотив самоправства: поджоги, локальные «расправы» и самоуправство выступают как ответ на правовой вакуум и экономическую безнадёгу. Вместе с тем автор замечает вспышки искренней солидарности — ночлежный дом, оправдание солдата — и склоняется к тому, что именно мелкие, но реальные акты заботы о ближнем составляют основу подлинного общественного блага.

Финальная мысль — настойчивое требование воспитывать в обществе ответственность и гражданскую совесть: без системного образования по гражданским обязанностям и без искренней общественной нравственности любые реформы обречены на опустошение, а молодёжь рискует быть сформирована в типы, опасные для общины. Текст сочетает документальную наблюдательность, нравственную оценку и тревожную рефлексию о современном общественном строе.