В тексте рассказывается серия авторских наблюдений и размышлений о том, как сухие статистические дроби оживают в реальной жизни и что стоит за кажущимися «нулевыми» величинами. В первой заметке — «Четверть лошади» — лирический рассказчик исподволь привыкает к статистике лишь после того, как видит «четверть лошади» в образе крестьянской семьи. Сатирическое вступление о привычке жителей насмехаться над таблицами сменяется живым этюдом: Авдотья, Авдей и их полуторагодовалая Пашутка тащат сено без лошади, приспособив платок, жерди и собственные силы вместо недостающей четверти лошадиной тяги. Описание труда, пластики движений, напряжения и бытовых обстоятельств превращает абстрактную дробь в трагикомический человеческий образ.

Во второй части — «Квитанция» — автор, уже занятый статистикой, наталкивается на цифру «700 детей без отцов и матерей» и едет в город, чтобы увидеть «микроскопическую» цифру во плоти. На вокзале он встречает бедную белошвейку, которая ищет по квитанции своего новорождённого; её надежда и отчаяние, столкновение с формальностью номеров, бюрократией и тем фактом, что мать вынуждена отдать ребёнка в воспитательный дом ради пропитания, служат частным случаем общей социальной болезни. Одна найденная квитанция становится символом того, как человеческая сотая часть материнства превращается в формальный документ.

В дополнении к рассказу автор разворачивает масштабный социальный анализ: фабричная и купонная экономика отрывают женщин от дома, превращают их в «дроби» — кормилиц, рабочую силу, которая не может быть матерью в полном смысле; приводятся примеры и ссылки на материалы о воспитательных домах, кормилицах, высокой смертности и системе «сбыта» детей в города. Рассказчик критикует фабричный строй, кулачное посредничество, торговлю билетами кормилиц и моральные последствия вырывания женщин из семейной среды.

Четвёртая заметка — «Ноль — целых!» — это философское продолжение: попытка найти в жизни человеческий «ноль», существо, существующее и несуществующее одновременно. Контраст между «целой», роскошной жизнью героини городского романа и полнотой крестьянской женщины Марфы ведёт к выводу: полнота человеческой жизни не в купоне и блеске, а в неразрывности семейного труда, взаимности мужчин и женщин; купон же разрушает эту целостность и делает людей дробями. Текст сочетает наблюдательность, социальную критику и эмпатию к судьбам нищих.