Доклад подробно рисует сахалинскую колонию: бытовую нищету, массовые незаконные сожительства, роль женщин и детей, праздность и нравственное разложение в среде ссыльных. Экономика опирается на малоэффективное земледелие, огородничество и периодическую рыбу при слабой организации, коррупции и плохой администрации. Медицинско‑судебная сторона характеризуется высокой заболеваемостью и детской смертностью, частыми побегами и жестокими наказаниями (розги, плети, казни) на фоне неумелого следствия и плохих тюремных порядков.

Путевые зарисовки по Сибирскому тракту от Тюмени к Томску и дальше: майский холод, частые разливы и распутица, ужасные насыпи и переправы, много дичи и постоянные задержки в пути.
Автор подробно показывает людей дороги — переселенцев, арестантов, ямщиков, перевозчиков и интеллигентных ссыльных — их быт, грубость и доброту, пьянство, нищету и бессмысленность пожизненных наказаний.
Только Енисей и обширная тайга внушают восхищение своей мощью и бесконечностью, но не освобождают от суровости и человеческих трагедий.

Повествование объединяет живописные этнографические и пейзажные зарисовки Боки Которской и окрестностей (Рисано, Столиво, Доброта, Каттаро, Антивари, Скутари и проч.), с детальными наблюдениями о быте, нравах, одежде и тяжелом положении женщин и местного населения.
На этом фоне автор описывает военные и дипломатические события — черногорские восстания, войны с турками, стычки с австрийцами и переговоры (с личным участием Е. П. Ковалевского), а также сообщает о переданных им музейных коллекциях и сопровождающей библиографии.

Путевые заметки подробно фиксируют земельное устройство и налоги Китая — му как мера, ставки податей, роль кортомщиков и особенности арендных отношений вместе с описанием крестьянского труда и полеводческих приёмов. Автор даёт этнографические и религиозные зарисовки: буддийские кумирни и монастыри, величественные могилы императоров Мин и связанные с ними ритуалы и верования, а также межнациональные связи Пекина (монголы, корейцы, тибетцы) и праздничные фейерверки. Отмечены и городские учреждения и ремёсла — обсерватории, школы, фабрики бумаги и искусственных цветов, банки и монетный двор — и финал — прощание с Пекином и тяжёлый переход через Гоби.

Текст начинается описанием семейного круга и поведения Мегемет-Али, пустеющей Александрии во время холеры и затем переходит к обстоятельному естественно-географическому и геологическому описанию Нильского бассейна — его дельты, состава наносов, горных систем, источников (Белый и Голубой Нил) и растительности. Далее изложены исследования и разведки золотых россыпей во внутренней Африке (восточный Судан, Тумат, Дуль и окрестности), организация промывочных фабрик, методы добычи и амальгамации, практические результаты и зависимость предприятий от политических событий. В приложениях — метеорологические таблицы, карты, детальные чертежи и большой техническо-административный раздел о золотодобыче в России (Березовские рудники, способы разработки жил и россыпей, машины для промывки, амальгамирование Варвинского) и проект развития торговли России с Египтом и побережьем Чёрного моря.

Большой путевой сборник: живые очерки путешествий по Валахии, Карпатам, Трансильвании, Балканам и Константинополю с батальными сценами (подвиг Иордаки), подробными этнографическими и бытовыми зарисовками (пограничные порядки, монастыри, ярмарки, цыгане, булгары и т.д.), пейзажами и природно‑геологическими наблюдениями. В приложениях — биографический очерк Е. П. Ковалевского, архивные формуляры и путевой журнал, а также геолого‑топографическое описание западной части Киргиз‑Казачьей степи.

Документ — очерки‑письма о дагестанском походе 1831 г.: автор описывает географию края, рост религиозно‑политического мятежа Кази‑муллы и осаду Дербента с обороной Нарын‑Кале.
Далее даётся отчёт о наступательных операциях войск генерал‑адъютанта Панкратьева и полковника Миклашевского (Дювек, Эрпили, Чиркей, Чумкессен), в ходе которых мятеж был разбит, многие сёла склонены к присяге, захвачено орудие и утрачен авторитет Кази‑муллы; при этом Миклашевский пал в бою.
Итог — быстрая военная и политическая стабилизация региона благодаря сочетанию наступательных действий, убеждений и милостей со стороны российского командования.

Путевые заметки В. К. Арсеньева о длительном экспедиционном переходе по рекам и хребтам Северо‑Уссурийского края (Хор, Сальму, Садомабирани, Мухень, Немпту, Синдин, Анюй, Дынми, Копи и др.) с детальными описаниями ландшафта, растительности и петрографии.
Наблюдения совмещены с этнографическими зарисовками (удэхейцы, гольды, орочи), многочисленными эпизодами охоты и опасных встреч с тиграми, а также с хроникой бытовых трудностей — пурги, лавины, распутица, гибель и кража собак.
Текст включает полевые метео‑ и астрономические измерения и завершается выходом к морю и финишем маршрута в Императорской гавани.

Путевой отчёт сочетает подробное описание геологии, растительности и животного мира Уссурийского края (последовательности лав, наледи, последствия пожаров, фауна и зимние климатические условия) с картированием маршрутов рек Кусун–Уленгоу–Бикин и переходом через Сихотэ‑Алинь. Автор даёт этнографические и практические заметки о быте и приёмах удэгейцев и стрелков (биваки, обувь, охота, шаманство), отмечает взаимодействие с китайскими переселенцами и обнаружение тёплого источника. Кульминация — ночная атака тигра, преследование зверя и, в финале, трагическая гибель проводника Дерсу и авторская рефлексия над утратой.

Повествование описывает длительный поход по тайге Сихотэ-Алиня: следы тигра, охоты на изюбров и медведя, наблюдения за птицами, реками, болотами и лежбищами сивучей, поиск женьшеня и быт в балаганах.
Дерсу предстает как опытный проводник‑анимист и спаситель лагеря — он чувствует погоду, читает следы, ухаживает за огнём и людьми, иногда проявляя суеверную трепетность перед духами леса.
Поход сопровождается лишениями и опасностями — пурги, пожары, отравления, ранения, конфликты с китайскими охотниками и в итоге возвращение отряда к цивилизации у железной дороги.

В тексте В. К. Арсеньев подробно описывает организованную им в 1927 г. экспедицию по обследованию Уссурийского края — маршрут от Советской Гавани через реки Хади, Тутто, Иоли, Копи, Анюй, Пихца и др. до Хабаровска.
Приведены подготовка и состав отряда (научные сотрудники и туземные проводники), трудности пути (наводнения, льдоходы, болота, пороги), этнографические встречи и шаманские обряды, а также обширные ботанические, зоологические и геологические наблюдения; маршрут в 1873 км пройден за 106 суток.

Краткая популярная сводка на основе 25‑летних этнографических наблюдений: автор описывает удэхейцев — лесных охотников и рыболовов центрального Сихотэ‑Алиня, их расселение от сильно окитайченных «тазов» до сохранившихся в горах групп, материальную культуру, язык, жилища и причины упадка (колонизация, ассимиляция, эпидемии).
Излагаются родовой, патриархально‑коммунальный общественный строй с коллективным разделением труда, брачными и судовыми обычаями (штрафы, кровная месть), а также анимистическое мировоззрение и шаманские практики (тотемы, праздник поедания медвежьей головы, похоронные обряды), при этом подчёркивается быстрая трансформация и утрата традиций под влиянием русской и китайской культур.

A solitary English traveller enlists a bashful companion who calls himself John Smith and they journey together through Jerusalem, the Dead Sea, Jordan and Jericho, the younger man becoming confiding about personal sorrow. At Jaffa the companion is revealed to be Miss Julia Weston in male disguise when her uncle Sir William appears; the uncle takes her away by steamer, leaving the narrator ashamed and regretful for having been deceived.

A prolonged river voyage on the Merrimack and its tributaries provides detailed naturalistic, topographic, and antiquarian observations interspersed with local incidents and sketches of persons and places. From the voyage the author develops reflective essays on nature, seasons, islands and rocks, friendship, poetry, genius, and the relation of imagination to science. Tone and method are meditative and descriptive: close field observation fused with classical allusion, moral reflection, and occasional narrative anecdote.

Yorick’s episodic travelogue traces his passage through France and Italy, reporting encounters (a Franciscan monk, a distressed lady, his servant La Fleur, Parisian coteries, etc.) that serve as case studies in behaviour. Sterne uses wit and digression to contrast national manners, the pretensions of travellers, and recurring acts of charity and folly. The piece privileges sensibility and imaginative sympathy over cool reason, blending satire with genuine pathos.

Collection of short stories and occasional verse set in British India, portraying colonial society through compact vignettes. Themes include guilt and supernatural penance, mistaken identity and mimicry, soldierly camaraderie, and the consequences of crossing social and cultural boundaries. Tone is anecdotal, character-focused, and alternately ironic, comic, and tragic.

Travel notebooks (1872–1909) recording visits to Rome, Tuscany (Siena, Florence, Pisa, Lucca, etc.), Ravenna, Naples and nearby sites.
Vivid art‑historical descriptions of churches, frescoes, villas and gardens are interwoven with social vignettes and a recurring, elegiac reflection on modern change and the aesthetic pleasures of Italian life.

Anthology of legends, anecdotes and historical sketches centered on the Alhambra and Granada, blending local color, antiquarian observation, and Moorish folklore (enchanted vaults, phantom armies, love-tragedies). Recurring themes: Moorish–Christian contact and conflict, chivalric honour, popular superstition, and everyday life of officials and commoners. The tone fuses romantic storytelling with documentary intent to preserve Andalusian memory.

A sequence of travel sketches from the Bavarian and Tyrolean Alps to the Lago di Garda, rendering roadside crucifixes, village characters (peasants, priests, actors, emigrants) and local scenes — lemon‑houses, dances, theatre and mountain passes — in vivid, observational detail. Interwoven are reflective judgments on national temperaments and the central dichotomy of flesh versus spirit, and on the social dislocation caused by mechanization, migration and the decline of traditional rural life.

A travelogue of a rain‑soaked Rome–Naples–Palermo passage: crowded trains, a scramble for berths, and sharp exchanges about the postwar exchange rate and national resentments, followed by an uncomfortable shipboard table company. The journey closes with a consoling visit to a marionette theatre and reflections on masculine myth, social envy and wartime consequences.

Series of provincial English vignettes depicting domestic life fractured by desire, duty and the after‑effects of war.
Characters from different classes—soldiers, wives, lovers, fathers, servants—face economic dependence, moral ambiguity and recurrent small violences that erode intimacy.
Realist, austere tone emphasizes how social pressures and private passions reshape identity and relationships.

A travelogue of a Western pilgrimage through Palestine, Galilee, Jerusalem and Egypt recording topography, monuments (Sea of Galilee, Capernaum, Nazareth, Jerusalem, Dead Sea, Pyramids, etc.) and episodic experiences of the author’s party.
A recurrent critical theme demystifies romantic and pietistic accounts: the author exposes inflated guide‑book rhetoric, pilgrim sentimentality, relic commerce, local poverty and depopulation while noting genuine historical associations.
He concludes that the region is physically desolate but historically and spiritually potent, praises practical hospitality (notably Catholic convents) and affirms travel’s educative value despite hardships.

Четверо путников пересекают Америку — от пустынь Аризоны и «окрашенной пустыни» через Грэнд‑кэньон, секвойевые леса и Боулдер‑дам до Голливуда и Сан‑Франциско, беря попутчиков и слушая их жизни и мечты. Через подробные зарисовки пейзажей, человеческих характеров и сцен повседневности автор показывает контрасты страны: технические и сервисные достижения, массовое потребление, политические иллюзии, расовую и социальную несправедливость. В финале — Вашингтон и прощание с Америкой: восхищение масштабом и критика капиталистических пороков.

В результате землетрясения 11 декабря фрегат «Диана» получил серьёзные повреждения (потерян руль, трюм затоплен, провизия испорчена), был разоружён — 60 орудий переданы японцам, которые оказали значительную помощь матросам.
Плаватели 11 декабря—6 января покинули корабль, безуспешно пытались его спасти, затем при помощи японцев построили шебеку «Хеда», разделились на три партии и разными путями вернулись в Россию; адмирал Посьет с частью прошёл по Амуру и добрался до Петербурга.
Экспедиция перенесла тяжкие лишения и потери, но большая часть выжила и сделала карьеру; автор заключает, что, несмотря на опасности, дальние плавания стоит предпринимать.